Дихотомия Эроса и Танатоса при олицетворении образа войны
в повести-дилогии Дмитрия Игнатова «Феномен 404»

Вечная двойственность. Никуда от неё не сбежать, нигде не спрячешься. Виной ли тому «проклятое» советское образование, или виноват я сам, потому что слишком мало спал на лекциях по диалектическому материализму… Но теперь уже ничего не поделаешь — всюду её наблюдаю — в природе, в обществе, в новостях, в себе… До сих пор не определился — немец я больше или русский. Вот с немцами всё ясно. Они у нас тут бывают западными и восточными (тоже дуализм). Я — восточный немец. А русский? Наверное, западный. Или немец телом, а русский по духу? Сложно. Но это касается и куда более простых веществ. Взять хоть тот же газ. Мы здесь уже несколько лет боремся с чужим антидемократическим вредным газом, и, кажется, готовы пустить свой полезный и демократический, но по вентиляционным трубам.

И если бы только газ… В этом году окончательно закрылся русскоязычный альманах «Эдита», долгое время выходивший в Гельзенкирхене (Вестфалия). Нет, никаких погромов и арестов. В наши дни всё делается куда тише и цивилизованнее. Просто закрылось финансирование. Золотой телец нещадно топчет тех, кто не хочет ему служить.  А для меня, читателя литературной периодики, стало меньше ещё на одно издание с печатной русской речью, которое я мог бы подержать в своих немецких руках… Не так ли на самом деле выглядит пресловутая «культура отмены», от которой становится душно? И вот я уже по старой восточно-германской советской традиции открываю окно, чтобы проветрить квартиру, впустив внутрь весенний воздух. Западные соседи так не делают — экономят тепло.

А читателя спасает Интернет. Тоже своего рода окно в мир. И вот, изучая подшивки «Эдиты», среди прочих авторов со всех уголков России и не только, натыкаюсь на своего уже знакомого писателя-фантаста. Дмитрий Игнатов — «писатель-рассказист», если можно так выразиться по-русски, проявляет себя в малой литературной форме, а большую намеренно (по собственному признанию) обходит стороной. Небольшие трогательные истории о вечном. И тут вдруг целая повесть. Да ещё и, судя по названию (и обложке), остро актуальна. Я начал читать…

Действие повести «Феномен 404» происходит в/на неназванной, но узнаваемой восточно-европейской (или западно-славянской) земле, расколотой продолжительной и кровопролитной гражданской войной. Близкие соседи и далёкие «партнэры», как и полагается, участвуют в конфликте. Но как таковой политики и геополитики в повествовании практически нет. Это лишь первая внешняя рамка, внутри которой разворачивается фантастическое антиутопическое повествование.

Частная компания, некий вымышленный медиахолдинг, монетизирует военный видеоконтент и достигает в этом такого успеха, что может уже сам участвовать в боевых действиях, влиять на них, вкладываясь в военные технологии. Наш герой (он же рассказчик) — продукт таких технологий — безымянный человек, уже не человек или сверхчеловек, обладающий необыкновенным способностями к изменению и восстановлению своего тела, которого используют, как оружие. Сражается он, безусловно, на правильной стороне, хотя его влияние на конфликт весьма ограничено. Но это и не главное. Для создателей чудовища куда важнее повышение просмотров и прибылей…

Но посмотреть там и правда есть на что… Обилие батальных сцен, полных местами утрированного, но при этом достоверного кровопролития, роднят повествование с жанром приключенческого боевика. И тем не менее, «Феномен 404» не просто лёгкое развлекательное чтиво. Внутри скрываются третья и четвёртая — психологическая и философская рамки. Персонаж, не просто беспристрастно фиксирует ужасы, которые зачастую сам же и творит, но и безжалостно рефлектирует происходящее. И анализ этого через поздне-фрейдистскую модель здесь не будет ни излишним, ни спекулятивным. Это буквально воплощённый Танатос — дух стремления к смерти. Так, буквально поглощая своих врагов, герой одновременно и тяготится этим. Конец неизбежен. И когда вся жизнь на планете будет окончательно им переварена, герой мечтает превратиться в «мыслящий океан», чтобы наконец обрести покой.

Явная отсылка на «Солярис» Станистава Лема. Дмитрий Игнатов в своём творчестве регулярно прибегает к этому приёму, заигрывая с классическими литературными произведениями, популярными кинофильмами и даже интернет-мемами. Повесть-дилогия «Феномен 404» – не исключение. Любители узнавания внедрённых деталей смогут получить удовольствие и проверить эрудицию.

Возвращаясь же к изображению насилия и другим неприглядным образам войны – это приговор, адресованный нам-читателям о нас-зрителях. Нам же правда нравится это. Мы – те самые жаждущие зрелища посетители Колизея. И уже неизвестно, что страшнее – пасть чудовища-мутанта или оскал породившего его медиа-капитализма.

Это, однако, не финальный, а лишь промежуточный вывод. Уже в конце первой части мы можем усмотреть идею, что внутри Танатоса всегда присутствует Эрос, как жизненная, а главной творческая установка. Герой не просто спасает девушку Агнию (чего ранее не делал),  но и превращает её в своё подобие. Этот акт сверхбиологического единения, инициации, передачи силы помимо буквального прочтения – чудовища порождают чудовищ – имеет и гуманистическое звучание – жизнь всегда побеждает, ведь она сильнее, чем смерть.

Во второй части дилогии спасённой Агнии предстоит сыграть центральную роль. Автор не скрывает этого лобового символизма, ведь сами герои расшифровываю значение имени, как «агнец», т.е. «жертвенное животное». И согласно классическому треугольнику психологических ролей «Жертва» обязательно станет «Охотником» за своими «мучителями». Образы привнесенные из мифологии и кажущиеся поначалу абсурдистскими – нага (женщина с хвостом змеи), многорукая Кали (богиня смерти) – тем не менее не разрушают жестокой реалистичности изображаемого мира. А что важнее вновь выстраивают трагическую дихотомию любой войны. Женщина, чьё предназначение дарить новую жизнь, вынуждена убивать. Танатос снова, казалось бы, одержал верх на Эросом. И эта новая нормальность перевёрнутой реальности осознаётся героиней. И если в случае главного героя мы продолжаем воспринимать рефлексию непосредственно из первых уст, наблюдая мир его глазами. То в случае Агнии – это уже взгляд со стороны, выраженный не напрямую, а лишь через настроения и действия. Мужчина, как обычно, полагается на зрение, а женщина на уши. Он смотрит и говорит, она – слушает и делает… собственные выводы.

Впрочем, классической книжной истории любви в повествовании нет. И не может быть. Проводя широкие исторические, биологические, социальные и генетические параллели, автор в позитивном смысле расчеловечивает своих персонажей. Делает их куда масштабнее их собственных тел. При всём внутреннем желании остаться людьми, физически и ментально они оба уже ближе к тому самому «мыслящему океану». И несмотря на чисто человеческое самопожертвование, путь этот кажется неизбежным. Это ещё одна личностная дихотомия – двойственность самовосприятия и самоопределения.

И пока во внешней сюжетной рамке мир не меняется – одна война неизбежно сменяется другой, внутри реальность, хоть и на время приходит в норму – Эрос вновь одерживает верх над Танатосом. Спасая уже практически своего общего ребёнка, герои оставляют его среди людей, как надежду на окончательную победу жизни.

Закончив чтение и закрывая файл книги, я испытывал тяжёлое, но одновременно и светлое чувство.  Рядом с моим столом открытое окно в закрытый мир. Там уже тёплое солнце, но ещё прохладный ветерок. Стареющий читатель произведений молодых писателей. Я просто в очередной раз сел и записал свои мысли. Чистый опыт аналитики дилетанта без вставок подтверждающих цитат и фрагментов, которые всегда лучше прочитать впервые и самому. Такое получилось эссе… Или не эссе. О литературе? О самом себе? О двойственности? Наверное.

Автор статьи: Грибен Виктор
Оригинал на портале “Литературная Россия”
и версия портала Pechorin.net