Каждый год 31 декабря мы с друзьями ходим в… нет, не по классике художественного фильма. Я иду в МДК на Арбате – познакомиться с книжными итогами года и полюбопытствовать, что из жанров остаётся востребованным, а что устаревает.

Жанр научной фантастики сейчас набирает обороты, но не в том виде, в котором он существует на литплощадках в поджанрах космической оперы, планетарного романа и прочих, основанных на околонаучных технологиях.

Я не говорю, что это плохо, дабы не упираться в морализаторство и ханжество, но всё же для меня, выросшей на Стругацких, Беляеве, Ефремове, научно-фантастические рассказы более близки (нежели космооперы и фэнтези) своей гуманистической «фантастичностью» и твёрдой фантастикой, где вымысел, смешиваясь с реальностью, смывает границы и где допущение уже становится объективной действительностью. Жанр научной фантастики всегда шёл в авангарде писательской литературной мысли. В научной фантастике ядром повествования выступает жизнь, её развитие или её технологии. А человек – как движущий элемент, как вспомогательный объект, как субъект в гуще явлений, происходящих вокруг него. К сожалению, в последнее время – в эпоху звёздных воительниц и попаданцев в латексе – он всё чаще ограничивается простым развлечением.

Отталкиваясь от зарождения жанра, всё объяснимо – его расцвет пришёлся на советский период, когда произошёл полёт первого человека в космос и резкий взлёт экономики. Люди с сильным научным и рациональным мышлением, вышедшие в открытый космос, располагающие огромным потенциалом – просто не могли обладать низкими моральными ценностями. Они, безусловно, должны были не заниматься «пиу-пиу», а строить «первый контакт». И вот повесть Ефремова «Сердце Змеи» – свидетельство научности, где описано существование планетарной биосферы и высокоорганизованной разумной жизни, человекоподобных существ, с биохимией, основанной на фтороводороде. Несмотря на ряд существенных биологических ограничений, «контакт» есть, пусть посредством телеэкрана, но он есть, и реализуется в морально-этическом ключе. Тогда как Запад продолжал продуцировать негатив и уводил всё в космические сказки по типу «Звездных войн». Постепенно эта воинственная звёздность перетекла и к нам. И, начавшись с расцвета, закончилась деградацией жанра и его низведением до развлекательного чтива.

Однако и сейчас есть авторы-фантасты, которые пытаются возродить исконный жанр. Не стоит идеализировать писателя-фантаста, и в твёрдой фантастике может быть лиричность и драматичность, не обязательно приложение обязано быть техническим. Но оно должно быть научно-оправданным и нести просветительский вклад. Как, в произведениях Рэя Брэдбери, Жюль Верна, Герберта Уэллса, а не быть переписанными старыми сказками на новый лад.

Научно-фантастический сборник Дмитрия Игнатова «Оборот Нуля»* (а на самом деле один большой рассказ, как назвал его сам автор в предисловии) – очередная попытка вернуть жанр к своей изначальной важной цели и задаче – задавать вопросы, приглашать думающего читателя к размышлению. Автор известен среди узкого круга писателей-фантастов, печатающийся в таких научно-популярных журналах, как «Знание-Сила», «Искатель», «Машины и механизмы» и других. В качестве редактора отдела прозы в журнале «Парус», Дмитрий возрождает жанр фантастики в рубрике «Физика и лирика». Благодаря привлечению внимания к фантастическим рассказам, в журнале «Ротонда» появился раздел «На грани фантастики», где был опубликован первый научно-фантастический рассказ Д. Игнатова («На звездах», номер №2 (48), 2024г.), а в белгородском литературно-художественном журнале «Дрон» даже название рубрики фантастическое — «Полет навигатора».

Сборник, о котором пойдёт речь в моей статье, это не первый рассказ автора и точно не первый сборник, так или иначе посвящённый космической тематике. Мы видим в рассказах не отдельные духовные изыскания на тему существования инопланетных цивилизаций и их «похожестей» с нашей планетой, а взаимодействия между планетными цивилизациями (что бы это ни значило). Зачастую в своих рассказах автор-фантаст ставит перед читателем риторический вопрос и оставляет нас в глубокой задумчивости: без научного прогресса не было бы никакого развития вообще, но почему учёный всегда терпит неудачи? И там, где есть сражения, там непременно будут жертвы. Парадоксальные поступки разумно осуждаются, хотя автор ставит акценты не на рефлексиях учёных, создающих орудия возмездия, а на плодах, которые взращиваются на их научных открытиях. Это не лиричный гуманизм и не романтичные космические поездки, здесь человек козырёк к козырьку сталкивается с самыми настоящими жизненными ситуациями: как выжить, если на борту, к примеру, отключены все системы жизнеобеспечения? Откровенно жёстко и чудовищно честно фантасты демонстрируют, что движет героем в экстремально нечеловеческих условиях. И всё же это так привычная для автора-фантаста среда: познание другой, не враждебной нам, цивилизации, основанное на космизме.

Такая деликатная мечтательность и глубокая привязанность к космосу ощущается почти во всех рассказах Дмитрия. Философская основа его произведений отталкивается от концепции «русского космизма», родоначальниками которой были Николай Николаевич Фёдоров и Константин Эдуардович Циолковский. В рамках космических учений человек есть «строящийся бог», научно-технический прогресс призван решить такие классические божественные задачи, как бессмертие и создание новых миров. «Разум – величайшая сила в космосе», – не уставал повторять учёный. Эта черта и присуща Дмитрию как автору-фантасту, который не размахивает бластерами в космическом пространстве, а использует свои знания в созидательном и познавательном ключе.

Именно в научной фантастике на первом плане стоят не проблемы маленького человечка, а глобальная, общечеловеческая задача. Персонажи задаются вопросом – «Зачем?» и вспоминают о своём настоящем предназначении. Принцип гуманизма так лирично проходит тонкой линией по всему Сборнику, что, закрыв книгу, остаётся не чувство утраты или скорби (даже при драматичных концовках), а, наоборот, ощущение удовлетворения и спокойствия. Отрадно видеть, что среди огромного количества приключенческих фантазийных историй, перемещений во времени, игр в будущее, есть истории, основанные на научно-техничном, а местами и трагично-лиричном взгляде на жизнь, олицетворяющие исконную научную фантастику.

Автор статьи: Ольга Александрова
Оригинал на портале “Литературная Россия”