Обожаю такие провокационные заголовки. Но не потому, что отношусь к поколению соцсетей. Хотя мы выучили, что хорошее начало должно привлекать внимание. Дело не в этом. Важнее реакция. Читатели из числа калек по перу возмутятся: «Я не такой!», «Да кто он такой?!» И вот это уже интересно. Всегда найдутся те, кто захочет выразить себя в комментариях. Кто-то назовёт схему троллингом, я же отношу её к сфере лингвистических социальных экспериментов. Нам не дано предугадать, как слово наше отзовётся? Я многократно убеждался в обратном. Нельзя недооценивать предсказуемость… А всё, что предсказуемо и поддаётся подсчёту, то управляемо. Но начнём мы с философского вопроса.

Цена творчества

Здесь и далее под словом «художник» я буду понимать самое общее значение, выражаемое английским «artist» (от «art» — «искусство»), т.е. творческого человека в широком смысле слова. В каком-то роде я тоже художник, да. Так пусть сотворцы и соратники не обижаются, что я озвучиваю простой и беспощадный факт — художник состоит к обществу в положении паразитарном. Мы не сеем, не пашем, не крутим гайки — не участвуем в создании какой-либо прибавочной стоимости. Не создаём «товары группы Б» — то, что можно как-то непосредственно употребить. Не занимаемся (за редким исключением) врачеванием или образованием. То есть не создаём «товары группы А» — средства производства. Человек, вылеченный доктором и обученный педагогом, как ни ужасно, относится к ним. Не добываем ни уголька, ни нефти, ни прочих полезных ископаемых. Напротив, художник всё вышеперечисленное регулярно растрачивает — на свои произведения и на себя любимого.
И тем не менее человечество почему-то терпит таких паразитов с самых давних времён. Почему? Можно много дискутировать о сакральных значениях наскальных рисунков, ритуальных танцах и мистических песнопениях. Но, не растекаясь по частностям разных Мельпомен и Терпсихор, обобщим всю нашу разнообразную художественную деятельность до простой утилитарной функции — мы овеществляем идеалы. Превращаем мысленную конструкцию в предмет, передаём концепции через образы, которые можно услышать, увидеть, в ряде случаев пощупать, а главное — сохранить и передать через века и поколения в отрыве от бренного человеческого тела.
Полезна ли такая деятельность для общества? Конечно. Но кто готов заплатить за неё? Только тот, кто обществом управляет. А это подводит нас к извечной дихотомии…

Власть и её художник

Не имея возможности создавать стоимость, художник вынужден браться за заказы тех, кто эту стоимость готов заплатить. И только в идеализированных лубочных картинках — это некая широкая аудитория почитателей . В реальности между зрителем и творцом всегда находится прослойка в виде издателя, продюсера, прокатчика — как центра концентрации финансовых потоков. Поэтому, так или иначе, художник зависит напрямую именно от такой группы людей — хозяев капитала, а значит, и власти. В разные времена это могут быть разные люди и институты — от лично короля Людовика, католической церкви и папского трона до руководства Третьей Республики и ЦК КПСС. И тут мы снова не станем углубляться, когда и чьи интересы претворял в жизнь тот или иной правящий класс. Факт лишь в том, что именно правящий класс (каким бы он ни был) и является той рукой, в конечном итоге кормящей художника.
Всякому ли художнику это нравится? Нет. Всякий ли это понимает? Вряд ли. Но не ощущать этого он не может. А почему? Как и завещал нам сэр Исаак Ньютон в своём третьем законе, возникает и встречное давление ответных сил. Новая система координат, где взаимодействующие объекты меняются местами…

Художник и его власть

И речь тут не о каких-то глупостях или смутьянах, желающих делать политические заявления и в одиночку мочиться против исторического процесса. Они остаются на попечении эволюции. Судьба их незавидна. Вопрос куда интереснее и психологичнее. Регулярно работая с идеалами и их опредмечиванием, мы — художники — считаем, что разбираемся в этом лучше всех прочих. Мы, конечно, можем быть не признаны и не поняты. Но сами-то мы признаём за собой, что поняли идеалы. А значит, кто, если не художник знает, лучше всего, как всё «взять и поделить». Не правда ли?
И особенно лестно это соотносится с концепцией идеального государства Платона, где во главе общества стоят не ремесленники, торговцы или воины, а философы — люди, познающие не вещи и явления, а именно их идеальные сущности — всё те же художники.
История, впрочем, давала шанс художникам не достаточно часто. В редкие же случаи эксперимент оказывался не очень удачным. Печально известен погибший артист Нерон. Куда более удачливы были музицирующие Томас Джефферсон и Франсуа Миттеран, но творческие таланты в данном случае рано отошли на второй план. Одиозный герой из заголовка, при всём к нему отношении, был весьма техничным художником. И, возможно, в обстоятельствах альтернативной истории мы сейчас обсуждали бы особую австрийскую школу, совместившую лёгкость и прозрачность акварели с чёткостью и геометрией графики. Но, может, и он не был настоящим художником? И в конце концов решил реализовываться на поприще управления человеческими массами, но почему-то напрочь забыл о собственном искусстве. По крайней мере, в истории не зафиксированы персональные выставки Гитлера с добровольно-принудительными походами на них немецких школьников. Совсем другое дело некоторые отечественные кинорежиссёры. Да и члены писательского сообщества нет-нет, да и издадут свою книжку за бюджетные средства. Могут и премии друг дружке пораздавать. Да и это всё не про искусство, а про презренный металл. Пошлость, в общем-то…
И если учёные честно признают, что удовлетворяют личное любопытство за государственный счёт. То настоящий художник в той же ситуации должен не потакать своему Мамону, а тешить тщеславие более высокого порядка. Взращивать то, что я бы называл…

Внутренний диктатор

Вот тут надо пройтись по конкретике. Всё-таки живопись, танец, а тем более музыка — искусства во многом абстрактные. Не этим ли вызваны провалы диктаторов прошлого? Другое дело мастера письменного слова разной степени художественности. Текст — максимально доступен, информативен и при этом достаточно гибок. Он может быть как образным и аллегоричным, взывая к эмоциональному отклику, так и предельно лаконичным, максимально конкретным, как приказ, как указание к действию. И этим с разной степенью эффективности для управления массовым сознанием пользовались авторы во все времена — от откровений Библии до манипулятивных опусов Солженицына. Неудивительно, что родоначальники постмодернизма заявляли, дескать, весь мир — это текст. Письменное слово, возможность записать и сохранить мысли для будущих поколений – открытие, сравнимое с укрощением огня и изобретением колеса — основа всей нашей цивилизации и культуры. Так кому же, как не писателям управлять этим миром?
Писатели регулярно создают миры, экспериментируя с социальными структурами и типами общественного устройства. Моделируют максимально сложные ситуации с нравственными дилеммами, и решительно разрубают их, как Гордиев узел. Создают и убивают героев десятками, а иногда тысячами. Как ни крути, а это один из важнейших навыков для работы с людьми.
Да и в плане отстаивания персональных границ писатели, как никто, оберегают свой суверенитет, жесточайшим образом сражаясь с враждебными редакторами. Что же касается решения читательского вопроса… Каждый писатель стремится к постоянному расширению творческого пространства не только на Восток или Запад, а вообще по всем возможным направлениям.
Но не стоит очаровываться этими общими свойствами и кажущимися сходствами. У каждого в голове сидят свои собственные мысли, мыслищи и мыслишки. Одним нужна «Великая Россия» под хохлому, другим «Красно-зелёная империя», третьим… Ох… Внутрь лучше и не заглядывать. И ещё хорошо, когда кипение возмущённого разума выплёскивается в очередной книжке, изданной с союзписовской господдержкой, или булькает в комментариях какого-нибудь веб-ресурса. Нервозно. Истерично. С разбрасыванием слюны и рук в разных жестах. И чем дольше наблюдаешь, тем яснее становится — в каждом сидит маленький литературный фюрер.
Площадь со множеством трибун и знамён. Иронично только, что она уже почти пуста… И выкрики одного маленького диктатора выслушивает другой такой же. Блиц-крики. Блиц-кригов не предвидится.

И всё-таки я немного завидую таким своим калекам по перу… Часто уже немолодые люди, не щадя своей нервной системы и желудочно-кишечного тракта, они всё ещё ведут какую-то свою тотальную войну.  Может, сказать им, что в условиях отсутствия монополии на текст, их навык нажимания по клавишам уже не является вундерваффе? Но ведь не поверят! Да… На западном фронте без перемен.

Автор: Дмитрий Игнатов
Оригинал статьи опубликован
на портале “Литературная Россия”